Главная / Рефераты / Рефераты по языковедению

Реферат: Структурно-семантические особенности видо-временных форм английского глагола в синхронном и диахронном аспектах


Содержание
Введение 3
Глава I. Структурно-семантические особенности развития грамматических
категорий вида и времени английского глагола.
5
Древнеанглийский период. 6
Способы передачи значения будущего времени. 6
Различные оттенки значения прошедшего времени. 7
Способы передачи видового значения. 8
Способы передачи значения завершенного действия.
9
Сочетания глагола habban с причастием прошедшего времени.
9
Сочетания глаголов beon и weorрan с причастием прошедшего времени.
11
Семантика перфектных конструкций. 11
Способы передачи значения длительного действия.
13
Развитие видо-временных форм английского глагола в течение
среднеанглийского и ранненовоанглийского периодов.
16
Становление категориальной формы будущего времени.
16
Развитие перфектных форм. 25
Развитие длительных форм. 33
Выводы по главе. 41
Глава II. Структурно-семантические особенности видо-временных форм 43
глагола в современном английском языке.
Грамматическая категория времени. 46
Проблема категориальной формы будущего времени. 47
Проблема категориальной формы «будущее в прошедшем».
52
Грамматическая категория вида. 54
Перфектные формы. Категория временной отнесенности.
55
Длительные формы. Категория вида. 57
Выводы по главе. 59

Глава III. Сравнительно-сопоставительный анализ значений и случаев
употребления видо-временных форм, а также способов передачи
перфектного и длительного действия на разных этапах развития языка. 60
Перфект. 60
Способы выражения перфектного действия в древнеанглийский период.
60
Эволюция перфектных конструкций в течение среднеанглийского и
ранненовоанглийского периодов.
62
Перфект в современном английском языке. 63
Длительные формы. 67
Способы выражения длительности и значение длительных конструкций в
древнеанглийском. 67
Развитие длительных конструкций в древнеанглийском и
ранненовоанглийском. 68
Длительные формы в современном английском языке.
69
Выводы по главе. 72

Заключение. 74

Библиография 78
Приложение. 81
Введение
Настоящая дипломная работа посвящена исследованию видо-временных форм английского глагола, с учетом их структурных и семантических особенностей, а также особенностей исторического развития.
Грамматические категории времени и вида английского глагола являются предметом многочисленных работ общего и специального характера по теории и истории грамматического строя английского языка.
Исследованием данной проблемы подробно занимались такие видные исследователи-лингвисты как Ильиш Б.А., Бархударов Л.С., Смирницкий А.И.,
Есперсен О., Расторгуева Т.А., Ярцева В.Н., Мейе А., и пр. Однако существующее в современной науке расхождение мнений по данной проблеме, а также накопление новых фактов и новые подходы и методы анализа предопределяют постоянную необходимость и возможность дальнейших исследований, что и определяет как актуальность данной работы так и ее цель - исследование структурно-семантических особенностей видо-временных форм английского глаголав синхронном и диахронном аспектах.
Для достижения поставленной цели, автором был обозначен ряд конкретных задач:
1. определить источники современных категориальных форм вида, времени и временной отнесенности;
2. рассмотреть особенности исторического развития аналитических форм вида и времени английского глагола;
3. рассмотреть особенности функционирования в современном английском языке глагольных форм видо- временного значения;
4. проанализировать способы передачи видо-временных значений, с учетом их формальных и семантических особенностей, на разных этапах развития английского языка.
При таком подходе объектом исследования становятся глагольные формы и синтаксические конструкции несущие на себе значение времени и вида.
В ходе исследования применялись различные лингвистические приемы и методы, как то:
- метод сравнительно-сопоставительного анализа;
- уровнево-полевой подход;
- синхронно - диахронный подход;
- различение процессов грамматизации и парадигматизации.
Теоретической базой исследования данного дипломного проекта являются:
- работы по истории английского языка (А.И.Смирницкий;
Т.А.Расторгуева; И.П. Иванова; Л.П.Чахоян и пр.);
- труды по теоретической грамматике английского языка
(А.И.Смирницкий; Б.А.Ильиш; И.П.Иванова и пр.);
- труды по языкознанию;
- практические грамматики современного английского языка;
- материалы интернет-конференций.
Практическая значимость определяется возможностью использования материалов данного исследования как базы для дальнейшей научной работы в области истории и теории грамматики английского языка.
Структура дипломной работы определяется целями и задачами поставленными выше. Работа состоит из введения, 3х глав и заключения. Она так же содержит список использованной литературы и приложение.
.Структурно-семантические особенности развития грамматических категорий вида и времени английского глагола.

Формирование новых грамматических категорий глагола и включение новых категориальных членов в уже существующие категории представляют собой одно из самых значительных событий в истории английского языка. Объем парадигмы английского глаголов за период времени от начала его письменной истории до его современного вида возрос в несколько раз. В пределах тех категорий, которые являются предметом исследования в данной дипломной работе – категории вида, временной отнесенности и времени – рост парадигмы выражается следующими соотношениями: в новых категориях – вида и временной отнесенности – возникло восемнадцать новых личных форм; развитие будущего стало причиной появления шести новых форм. Данное расширение глагольной системы связано с развитием аналитических форм и перестройкой всей системы отношений между глагольными формами.
Целью данной главы является рассмотрение изменений – формальных и семантических, произошедших за указанный период времени в указанных областях, а именно: развитие категорий вида и временной отнесенности, а также становление категориальной формы будущего времени, являющейся предметом ожесточенных споров как среди историков, так и среди теоретиков грамматики современного английского языка.

Древнеанглийский период.
Несмотря на то, что в древнеанглийский период существует весьма ограниченное количество грамматических категорий глагола, его парадигма имеет очень сложную структуру: глаголы делятся на множество морфологических классов и используют разнообразные средства формообразования. Все формы глагола на данном этапе развития языка синтетические, хотя по мнению некоторых историков аналитические формы начинают появляться уже к концу древнеанглийского периода.
В развитии глагольных форм времени и вида сложно выделить начальную стадию «до начала изменений». В письменный период истории виден процесс изменения уже на стадии сосуществования и варьирования грамматических и лексико-грамматических синонимов, послуживших материалом для последующего образования категорий временной отнесенности и вида.
Способы передачи значения будущего времени.
Использование временных форм весьма обобщенное по сравнению с более поздними периодами развития языка и с современной его формой.
Древнеанглийский период характеризуется отсутствием специальной формы для передачи будущего времени. Таким образом формы настоящего времени используются не только для обозначения действия в настоящем но и в будущем: действие по форме образования относящееся к настоящему времени при использовании глаголов совершенного вида или наречий будущего времени приобретает значение будущности.
OE.: “ponne pu pa in bringst, he ytt and bletsap pe”, - значение действия в будущем, - NE.:“when you bring them, hi will eat and bless you”.
Действие в будущем также может быть выражено модальным составным сказуемым. Как правило, в этом случае используются глаголы sculan и willan, несущие на себе модальное значение, в сочетании с инфинитивом:
OE.: “forpжm ge sculon … wepan” – NE.:“therefore you shall weep”, или – OE.: “gif ge willap minum bebodum gehyrsumnian” – NE.:“if you want to obey my orders”.
Данный способ передачи будущего времени является источником и прототипом образования формы будущего времени в современном английском языке, но в древнеанглийский период основной функцией составного сказуемого с глаголами, обладающими модальным значением, является не передача временного значения – сами глаголы sculan и willan имеют свое четкое лексическое значение: sculan – долженствования, willan – желания.
Различные оттенки значения прошедшего времени.
Форма прошедшего времени в древнеанглийский период употребляется для обозначения различных действий совершенных или совершаемых в прошлом, включая действия передаваемые в современном английском языке формами прошедшего длительного, прошедшего совершенного, настоящего совершенного времен и другими аналитическими формами глаголов. Доминантным было противопоставление форм прошедшего и настоящего времени:
OE.: “Ealla рas goldsmрas secgap pжt hi nжfre жr swa clжne gold ne swa read ne gesawon” – NE.: “All these goldsmith say that they have never seen gold so clear and so red”.
Различные оттенки значения прошедшего времени определяются по соответствующему контексту:
OE.: “Ond pжs ofer Eastron gefor Жpered cyning; ond he riscode fif gear” – в данном случае форма прошедшего времени riscode обозначает совершенное действие предшествующее другому действию в прошлом – в современном английском языке оно передается формой прошедшего совершенного времени – NE.: “and then after Easter died King Aethered, and he had reigned five years”.
Способы передачи видового значения.
Категория вида английского глагола по отношению к категории времени является крайне спорной как в современный период так и в процессе развития языка. До недавнего времени общепринятым мнением было то, что в древнеанглийском языке, как и во всех германских языках, категория вида выражается противопоставлением глаголов с префиксом ge- и глаголов не имеющих этого префикса; глаголы имеющие данный префикс имеют значение совершенного действия в то время как те же самые глаголы его не имеющие выражают несовершенный вид.
OE.: “feohtan – gefeohtan” - NE.: “fight – gain by fighting”.
Но, согласно результатам последних исследований в этой области, префикс ge- не должен рассматриваться исключительно в качестве видоразличительного элемента, он может изменять видовую принадлежность глагола, придавая ему значение совершенного действия, но, помимо этого, данный префикс может изменять лексическое значение глаголов:
OE.: “sittan – gesittan” - NE.: “sit – occupy”.
Также была отмечена способность глаголов не имеющих префикс ge- передавать значение завершенного действия:
OE.: “sippan Wiрergyld lжg” – NE.:“since Withergild fell”.
В то же время глаголы имеющие префикс ge- могут передавать незавершенное или повторяющееся действие:
OE.: “manig oft gecwжр” – NE.: “many (people) often said”.
Согласно этим данным префикс ge- следует рассматривать лишь как словообразовательный элемент, хотя его роль в образовании форм глаголов совершенного вида очевидна.
Также необходимо отметить что в древнеанглийский период уже существует ряд других средств передачи видового значения: сложные сказуемые состоящие из сочетания глаголов habban (NE have), beon - wesan (NE be), weorрan (NE become) с формами причастий настоящего и прошедшего времени.
Данные синтаксические конструкции не являются устойчивым противопоставлением к простым глагольным формам и не должны рассматриваться как члены грамматических категорий. Они находятся на периферии глагольной системы и представляют собой синтаксический материал, в дальнейшем использованный для расширения данной системы. Но уже в древнеанглийский период четко отслеживается процесс грамматизации данных конструкций – переход их от свободных синтексических сочетаний в аналитическую глагольную форму.
Способы передачи значения завершенного или предшествующего действия в древнеанглийский период.
Рассмотрим сначала сочетания beon, weorрan и habban с причастиями прошедшего времени. Данная форма является источником современного перфекта.
Сочетания глагола habban с причастием прошедшего времени.
OE.: “he… hжbbe hine selfne forgietenne” – NE.: “he has forgotten himself”. На данном примере мы видим стандартную объектно-предикативную синтаксическую конструкцию: глагол habban (полностью сохраняющий свое лексическое значение) управляет прямым дополнением с причастием- определением имеющим значение состояния и согласованным с определением, что является показателем полной независимости причастия от глагола.
OE.: “Wuton agifan ржm esne his wif, for pжm he hi hжfo gearnad mid his hearpunga” – NE.:”… because he has gained her by his harp play”. В данном случае уже наблюдается некоторая десемантизация глагола habban и его связь с причастием имеющим значение завершенного действия – по отношению к другим членам предложения эта конструкция действует как единое целое.
OE.: “Pa ic hжfde рone weall рurhрyrelod, рa geseah ic duru” – NE.:
“When I had passed that wall, then I saw the door”. В данном случае конструкция с habban выражает прошедшее действие в ряду других прошедших действий. Значение предшествования в данной ситуации может быть определено контекстуально.
Лексический охват конструкций с habban довольно велик – она встречается со многими глаголами, но преимущественно с переходными. Редкие же случаи употребления конструкции с непереходными глаголами свидетельствуют о полной десемантизации habban:
OE.: “Pa Moises hжfde gefaren ofer pa Readan sж, pagegaderode he eall
Israhele folc” – NE.: “When Moises had passed through the Red sea he assembled the Israel people”.
Из вышеприведенных примеров видно, что процесс грамматизации синтаксических конструкций habban + причастие прошедшего времени начинается уже к концу древнеанглийского периода. Формальная модель конструкции не является стабильной, показателем чего служит большое количество вариантов с различиями в порядке слов и согласовании причастия и семантическое варьирование: обозначение как действия так и состояния.
Сочетания глаголов beon и weorрan с причастием прошедшего времени.
Сочетание глаголов beon и weorрan с причастием прошедшего времени занимает несколько иное положение. Такое сочетание можно считать составным именным сказуемым с причастием-предикативом обозначающим признак или состояние, возникшее в результате совершенного действия:
OE.: “… wжron pa menn on lande of agane” – NE.:”…those people were gone up to that land”.
Однако уже в это время данные сочетания иногда обозначают не только состояние, но и действие:
OE.: “And swa wжs geforden patte…” – NE.: “And it had happened that…”.
В данном случае сочетание с beon стоит в одном ряду с перфектными конструкциями.
Перфектные конструкции и сочетания с beon находятся в отношении дополнительной дистрибуции. Как уже было сказано, конструкции с habban почти никогда не образовываются от непереходных глаголов, тогда как сочетания с beon употребляются только с причастиями непереходных глаголов. Так создалась потенциальная возможность стягивания их в один ряд и для развития перфекта с двумя вспомогательными глаголами.
Семантика перфектных конструкций.
Что касается семантики перфектных конструкций, то в древнеанглийский период они синонимичны простой форме настоящего времени. Формы перфекта настоящего и прошедшего времени имеют значение завершенности действия.
Сема «завершенность» легко переосмысляется в сему «предшествование», которая очевидно была пока еще не обязательной и дополнительной. В большинстве случаев перфектная форма сопровождается лексическими уточнителями, указывающими на предшествование одного действия другому.
Предшествование и законченность действия могут выражаться различными средствами. К лексическим средствам относятся многочисленные глаголы как с уже упомянутым префиксом ge-, так и с рядом других префиксов: to-, on-, a- и др. помимо этих глагольных префиксов в древнеанглийском языке имеется множество слов с семой «предшествование»: предлоги и наречия beforan, gefyrn, жr, toforan – до, ранее; глаголы с компонентом fore- и т.д. Поэтому предшествующие действия обозначаются как перфектной конструкцией, так и простой формой прошедшего в сопровождении наречий или придаточных времени, вводимых жr pam pe, жr pon pe – прежде чем, до того как, или оборота жr pissum – перед этим.
Показательно, что несмотря на многообразные возможности обозначить законченность и предшествование, их выражение в древнеанглийском не является регулярным. Иногда предшествование одного действия другому выражено простым прошедшим и выясняется только из ситуации, или же последовательность действий остается неясной:
OE.: “Ond pжs ofer Eastron gefor Жpered cyning; ond he ricsode V gear”
– NE.: “And after Easter king Atered died; and he had reigned for five years.
Поскольку простая форма – с контекстуальными уточнителями и даже без них – могла выражать все те значения, которые передавали перфектные конструкции то они находились в отношениях полусвободного варьирования: претерит свободно заменял перфектную конструкцию, тогда как последняя могла заменить первую только в некоторых ее функциях.
Способы передачи значения длительного действия.
Сочетание глаголов beon и weorрan с причастием настоящего времени являются предшественниками современных длительных форм. Статус этих сочетаний в древнеанглийском языке оценивается по-разному: некоторые лингвисты считают их составными сказуемыми, обозначающими признак, другие считают их глагольной формой, способной выражать действие. Употребление этих сочетаний, а иногда и их происхождение, объясняют влиянием латыни и кельтских языков (а также французского языка в среднеанглийский период), так как они часто встречаются как кальки в переводах. По мнению некоторых историков [Т.А.Расторгуева; И.П.Иванова], справедливость данного мнения крайне спорна, так как эти сочетания встречаются и в оригинальной прозе.
Лексически эти конструкции ограничены, в основном, непредельными глаголами, причем количество этих глаголов ограничено – для данных конструкций характерны стереотипные описательные формулы.
Оттенки значений длительных конструкций различны. Они могут выражать действия большей или меньшей протяженности. Причем значение длительности передаваемое самим сочетанием beon + причастие настоящего времени носит неопределенный характер – она не ограничена во времени:
OE.: “Pжr wжron sume of ржm bocerum sittende” – NE.: “There were some of those learned men sitting”.
Ограничение длительного действия временными рамками достигается лишь контекстуальными средствами – наличием обстоятельств обозначающих определенный временной промежуток:
OE.:”… ond ealle pa woruld on hiora agen gewill onwendende wжron fol neah cwintra” – NE.: “… and (they) … were changing the world during fifty years”.
Также данные конструкции могут обладать чисто описательным значением, которое присуще и простым глагольным формам, а также обозначать постоянные признаки предмета:
OE.: “Ond жfter pжmufrate pa ea, seo is mжst eallra ferscra wжtera, ond is irnende purh middewearde Babilonia burg” – NE.: “And after that the river Euphrates that has the freshest water and flows in the middle of
Babylon city”.
Во многих случаях конструкция с причастием настоящего времени служит, подобно современным формам длительного действия, фоном для другого действия:
OE.: “Efne рa se apostol рas sprecende wжs, рa bжr sum widuwe hire suna lic to bebyrgenne” – NE.: “And when that apostle was speaking of his doctrine then a widow brought the body of her son to bury it”.
Более того, длительная конструкция имеет даже свои типичные контексты и случаи употребления – предложения с союзами oр, oр pжt – до тех пор, пока, в которых выражаются два последовательных действия в прошлом: длительное действие, продолжающееся вплоть до того момента, когда произошло второе действие:
OE.: “Ond hie ealle on pone cyning wжrun feohtende, oр pжt hie hine ofslжgene hжfdon” – NE.: “And they were fighting that king until they killed him (had him killed)”.
Однако все значения длительной конструкции могут быть выражены и простой глагольной формой:
OE.: “… ond he pжr wunade, oр pжt hine an swan ofstang” – NE.: “… and he was living there until one shepherd killed him”.
По мнению большинства исследователей, при всем разнообразии значений, основной функцией длительных конструкций в древнеанглийский период является повышенная экспрессивность, акцентирование, т.е., по сути дела, функция стилистическая. Эти наблюдения интересны тем, что они напоминают современную трактовку форм длительного вида некоторыми лингвистами, усматривающими в нем особую «живописующую» функцию. Более подробно данная теория рассматривается в следующей главе.
Таким образом в древнеанглийский период между простыми временными формами и синтаксическими конструкциями видового значения создаются семантические отношения включения и полусвободного варьирования. Простая форма может передавать любое значение данных конструкций, тогда как последние ограничены по семантике: перфектные конструкции имеют видовые значения завершенности и предшествования; конструкции с причастием настоящего времени выражают длительность, незавершенность и, очевидно, тяготеют к более экспрессивным, стилистическим средствам.
Развитие видо-временных форм английского глагола в течение среднеанглийского и ранненовоанглийского периодов.
Становление категориальной формы будущего времени.
В течение письменной истории глагольная система английского языка расширилась не только за счет создания новых грамматических категорий; внутри существовавших категорий времени и наклонения возникли новые категориальные члены, которые обеспечили более универсальное грамматически формализованное обозначение будущих, а также потенциальных и нереальных действий. Отношения категорий будущего времени и сослагательного наклонения в современном английском языке являются крайне спорным вопросом, так же как и развитие данных аналитических форм и их взаимоотношения в процессе развития языка. В данной подглаве рассматриваются их связи и взаимодействие в диахроническом плане, поскольку они все-таки входят в близкие сферы значения и имеют единые источники: сочетания древнеанглийских глаголов willan и sculan (will и shall) с инфинитивом. Специфика их развития состоит в том, что изменения внутренних отношений между компонентами не имели сколько-нибудь заметных внешних проявлений: внешний облик конструкций остался почти таким же, как был. Своеобразным было и их семантическое развитие: оно заключалось не столько в приобретении новых значений, сколько в частичной утрате старых.
Как уже было отмечено, в отсутствие специальных грамматических средств со значением будущности в древнеанглийском, будущие действия передаются формами настоящего времени (особенно глаголов, обозначающих законченные действия, а потому чаще — приставочных), а также сочетаниями глаголов модальных значений намерения, возможности, долженствования с инфинитивом.
OE.: “Ic secge ре, pu eart Petrus, and ofer pisne stan ic getimbrige mine cyrcan.” – NE.: “ …and over this stone I will raise my church.”
Что касается выражения будущности в древнеанглийском с помощью глаголов модального значения, то обычно в сочетании с инфинитивом sculan и willan выражают свойственные им модальные значения и могут относить действие к будущему при определенном лексическом наполнении инфинитива, с временными указателями или в соответствующей ситуации:
OE.: “Hwaet sceal ic singani” – NE.: “What should I sing?”
Но при употреблении sculan и willan в формах сослагательного наклонения картина примерно та же:
OE: “...swa paet he mehte asgperne gerascan, gif hie amigne feld secan wolden.” – NE.: “…he could reach every (army) if they would come to the field”.
Лишь в отдельных, очень редких случаях можно предполагать, что глаголы sculan и willan десемантизировались и выражают «чистое» будущее или нереальность:
OE.: “... sev pon hie gecuron Ercol pone ent past he hie sceolde mid eallum Creca craeftum beswican.” – NE.: “… before they elected Hercules… to defeat them with all Greek forces.”
Важным, хотя и косвенным, доказательством того, что модальные сочетания в древнеанглийском не были регулярным средством обозначения будущих действий, является высокий удельный вес форм настоящего времени в значении будущего.
Дальнейший процесс преобразования модальных сочетаний в аналитические конструкции можно показать посредством последовательного применения некоторых критериев грамматизации.
Приобретение грамматического идиоматизма в принципе должно подтверждаться десемантизацией первых компонентов: утрачивая свое лексическое значение, они превращаются в чисто формальные показатели грамматических форм. Между тем бесспорных случаев полной десемантизации очень мало не только в древнеанглийском, но и в более поздние периоды.
В текстах XIV в. встречаются предложения с глаголом shall, в которых значение долженствования, необходимости несовместимо со значением инфинитива или других компонентов высказывания или плохо с ними сочетается:
“...trusteth me, Ye shal nat plesen hire fully yeres thre, — This is to seyn, to doon hire ful plesaunce.”
Точно так же и значение willan желать может быть несовместимо со смыслом предложения:
“But natheless she ferde as she wolde deye.”
Если нет полной несовместимости, то могут создаваться такие контекстные условия, которые допускают принципиальную возможность десемантизации:
“For this ye knowen al as so wel as I, Whose shal telle a tale after a man, He moot reherce as ny as evere he kan.”
“Tomorwe at night, whan men ben alle aslepe, Into oure knedyng-tubbes wol we crepe.”
В последнем предложении will с инфинитивом употребляется в значении будущего вместе с формой настоящего, но этот параллелизм не может быть критерием десемантизации; напротив, возможно, что они помещены рядом, чтобы выразить разные значения.
Из приведенных примеров следует, что степень десемантизации первого компонента не может быть надежным критерием грамматизации сочетаний, поскольку весьма трудно провести грань между shall и will модальными и десемантизированными, тем более что даже при передаче будущего они сохраняют какие-то модальные оттенки; будущим действиям вообще присущи семы «потенциальность», «нереализованность», отсюда они легко сочетаются с семами «желательности», «необходимости», «возможности» и т.п. Иными словами, в данный период развития языка «чистого» будущего без модальных оттенков еще практически не существует. Следовательно, семантический анализ не может доказать полной неразложимости или идиоматичности конструкции. Модальные сочетания и будущностные конструкции образуют непрерывный континуум без резких переходов. Такие же отношения сохраняются и в дальнейшем — в XVI—XVII и в XIX—XX вв.
Что касается лексического охвата конструкции, то он практически неограничен. Грамматический охват как будто бы растет, что проявляется в большем разнообразии форм инфинитива. Однако разнообразие форм инфинитива с shall и will не отличается от сочетаний инфинитива с другими модальными глаголами, поэтому оно тоже не есть критерий формы будущего.
Таким образом, по всем опробованным критериям видно, что сочетания с shall и will ни как средство обозначения будущего, ни как средство выражения нереальности не достигли высшей степени грамматизации - перехода в аналитическую форму. Очевидно, они остаются на ступени аналитической конструкции. Лишь один критерий — постепенная стабилизация формальной модели — говорит о том, что процесс грамматизации продолжается и в среднеанглийском и в ранненовоанглийском.
Несомненно, что в среднеанглийском shall является более частотным глаголом, чем will (и в большей степени десемантизированным). В XIV—XVII вв. основной формальной моделью аналитических конструкций будущего становится shall с инфинитивом. Начиная с XVII в. will постепенно вытесняет shall в глагольной системе. Их меняющийся функциональный статус проявляется в диалектных, стилевых, жанровых предпочтениях и ограничениях. Will распространяется из разговорных форм речи в письменные с юга на север, по мере того как shall все более закрепляется за
«высоким» стилем, например текстами религиозного содержания. Также проникновение will в данную конструкцию – помимо его функционально- стилевых и диалектных истоков – объясняли психологическими причинами.
Э.Эббот[1] полагал, что обозначая будущее действие, которое будет совершать не говорящий, а собеседник или третье лицо, естественно было выбрать такой глагол из имеющихся, в котором не содержалось бы принуждения или навязывания воли говорящего другому лицу – таким глаголом и был will.
Новой особенностью моделей в XVI—XVII вв. является фонетическое ослабление первого компонента, которое отражается в написании как ‘ll, ‘l и встречается при подлежащем-местоимении любого лица, чаще других - 1-го.
“I*ll graff it with you, and then I shall graffit with a medlar: then it will be the earliest fruit in the country: for you*ll be rotten ere you be half ripe; and that*s the right virtue of the medlar.“
Редукция первого компонента объективно указывает на его семантическое ослабление и свидетельствует о дальнейшем движении в направлении к аналитической форме; однако наличие вариантов с фонетически неослабленными глаголами и сходных модальных сочетаний по-прежнему препятствует их изоляции.
Соотношение частотностей shall, will и их сокращенных форм в разных лицах с XIV по XX вв. наглядно показано в таблице (см. приложение 1). В футуральных конструкциях удельный вес shall неуклонно снижается, доходя во 2-м и 3-м лицах до нуля, а доля will и *ll растет.
Популярным доказательством формализации конструкции с shall и will является дополнительное распределение вспомогательных глаголов по лицам, которое было впервые декларировано в грамматике Д. Уоллиса в 1653 г. и с тех пор вошло в виде правила в большинство английских грамматик, особенно британских грамматик XVIII—XIX вв. Подобное, чисто формальное, не зависящее от семантики глаголов, распределение выглядит как убедительное доказательство их формообразующей функции. Однако многие англисты
[Г.Бредли, Дж.Керм, Г.Поутсма] отмечают, что это распределение по всей видимости не соответствовало узусу и в XVII веке, а было произвольно введено грамматистами. Ч. Фриз подсчитал употребления shall и will по лицам, начиная с эпохи Шекспира, и доказал, что такого распределения вообще не было[2]. Преобладание употребления shall для 1-го лица, will — для 2-го и 3-го наблюдается в основном в литературном языке XIX века, но это могло быть вызвано искусственным введением этого правила через школьные грамматики, начиная с XVII века.
Чем бы ни была вызвана регламентация постановки shall и will, само по себе вмешательство грамматистов и лексикографов в языковое развитие с тем, чтобы «улучшить» и «исправить» язык, далеко не единичный факт в конце XVII-XVIII вв. Возможно, что если модальные оттенки иногда вступали в противоречие с потребностью выразить будущее действие, то распределение глаголов, зафиксированное (или предложенное) Дж. Уоллисом, могло быть одним из путей к устранению этих оттенков и к стабилизации модели. Но в это время действовала и другая тенденция: will начинало вытеснять shall из всех позиций, что поддерживалось и распространялось не различающими лица ‘ll, ‘l. Возможно, что сформулированные грамматические правила помогли will вытеснить shall во 2-м и 3-м лицах и замедлили этот процесс в 1-м лице. В конце концов shall сохранилось только в британском английском как варианты will в 1-м лице.
Думается, что в этом едином направлении развития первого компонента обеих конструкций и стабилизации модели заключается более важное доказательство растущей грамматизации этих конструкций, чем в недоказуемом чередовании глаголов в зависимости от лица или в других признаках грамматизации, описанных выше.
Можно заключить, что ни в XIV в., ни в XVII в. сочетания shall, will с инфинитивом не стали аналитическими формами. У них отсутствуют такие важные признаки грамматизации, как десемантизация служебного глагола, обособленность от сходных конструкций, полнота грамматического охвата.
Очевидно, они остались на стадии аналитических конструкций. Тем не менее, как показывает их семантика и место, которое они заняли в глагольной системе, эти аналитические конструкции подверглись парадигматизации и стали категориальными членами глагольной парадигмы.
Также возможно проследить развитие основного признака парадигматизации
— специфического значения и связей с другими категориальными членами глагольной системы.
В XIV-XVII вв. по сравнению с древнеанглийским значительно возрастает частотность конструкций с shall и will и одновременно сокращается доля формы настоящего времени в выражении будущих действий. Так, зарегистрировано более 200 случаев сочетаний в поэме "Brut", около 80 в поэме "King Horn", около 350 в переводе Библии Уиклифа[3], причем всюду - значительное преобладание глагола shall, который, по заключению многих исследователей, начал обозначать будущее раньше, чем will. По-видимому, функциональная нагрузка этих сочетаний растет также и потому, что распад глагольной префиксации сделал менее удобным употребление презенса в значении будущего действия.
Списки значений конструкций с shall и will в период их интенсивного употребления и конкуренции друг с другом и с формой настоящего времени в
XV—XVIII вв., приводимые во многих работах, не создают сколько-нибудь четкой картины.
Некоторые историки перечисляют множество значений shall и will, другие дают только несколько более обобщенных значений. Ф. Блекберн определяет их как «обещание» и «угроза»[4], повторяя тем самым описания этих глаголов в грамматиках XVIII— XIX вв. - Р.Лоута, Л.Меррея. Согласно Б.
Трнка[5], будущее с will передает спонтанные действия или действия, которые произойдут по воле субъекта; будущее с shall - действия, которые произойдут по воде другого лица или в силу обстоятельств.
По мнению В. Франца, у Шекспира сочетание с shall обозначает обязательное будущее, т.е. действие, которое непременно произойдет; определение Э. Эббота[6] — «неизбежное, необходимое действие».
Характерно, что в большинстве работ значения глаголов shall и will подтверждаются примерами текстов разных веков и ни один из авторов не показывает изменений в течение всего этого периода — с XIV по XVIIIв.
И все же, независимо от модальных оттенков, частотность конструкции будущего времени как средства обозначения будущих действий растет. В эпоху Шекспира 93 % случаев выражения будущего принадлежит данной конструкции и только 7 % — формам настоящего времени[7]. Такое соотношение безусловно доказывает, что будущность стала главным и специфическим значением этой конструкции. Это значение имеет достаточно обобщенный, грамматический характер, чтобы быть признаком категориального члена в ряду однотипных значений настоящего и прошедшего. Очевидно, что завершение их парадигматизации, т.е. включение в систему глагола как нового члена категории времени, и надо датировать XVI—XVII вв. Из периферийного конституента в микрополе будущего они стали доминантой, окончательно перейдя на грамматический уровень как аналитическая конструкция и категориальный член парадигмы.
Может показаться странным, что в последующие столетия удельный вес конструкций с shall, will в сравнении с формами настоящего времени не растет, а несколько падает. По имеющимся данным, с 93 % в XVII в. он снизился до 72 % в XX в. (приложение 1). Это объясняется, во-первых, установлением стандартов употребления в определенных структурах, которые отсутствовали в ранненовоанглийском; в эпоху Шекспира конструкция с shall, will могла свободно чередоваться с формой настоящего времени в придаточных условия и времени — их варьирование было действительно свободным, сейчас же их употребление структурно ограничено.
Кроме того, за последние 300 лет получили большое распространение новые средства выражения будущего времени, которые числятся в таблице
(приложение 1) под заголовком «формы настоящего времени». Это не только форма настоящего неопределенного времени, но и форма настоящего длительного и оборот to be going to, практически не употреблявшийся в этом значении в эпоху Шекспира.
Развитие перфектных форм.
Высокая степень грамматизации и полная парадигматизация перфекта в современном английском языке не вызывает никаких сомнений: перфект - идеальная аналитическая форма, образующая в противопоставлении с неперфектными формами категорию временной отнесенности. Однако у историков нет единого мнения по поводу времени образования аналитической формы перфекта и становления новой категории. Так, некоторые лингвисты полагают, что формы перфекта в современном понимании уже полностью сложились в древнеанглийский период. Одни датируют становление перфекта в его современном значении XI веком, другие называют период XII-XIIIвв. Ряд лингвистов относит окончательное структурное и семантическое формирование перфекта к еще более поздним периодам развития английского языка.
В данной работе этот вопрос рассматривается с точки зрения различения процессов грамматизации и парадигматизации перфектной формы а также сопоставлений варьирования перфекта и претерита на нескольких исторических срезах в течение всего процесса развития английского языка.
Опишем сначала процесс грамматизации перфекта и становление его структурной модели. Поскольку для среднеанглийского периода вопрос о согласовании причастия с дополнением отпадает, то речь может идти о двух моментах: о выборе и десемантизации вспомогательного глагола и о порядке расположения дополнения и причастия.
К концу XIV века, по сравнению с древнеанглийским периодом, перфектные конструкции далеко продвинулись по пути грамматизации. Важным сдвигом было окончательное включение в модель перфекта вспомогательного глагола ben, которое помогло расширению лексического охвата — образованию перфекта от непереходных глаголов. Дополнительная дистрибуция постепенно сменяется свободным чередованием ben и haven, которое свидетельствует об их полной десемантизации. В среднеанглийском не только have стал чаще образовывать перфект от непереходных глаголов, но и be стал встречаться с переходными глаголами.
Отмечены замены ben глаголом haven в более поздних рукописях одного и того же памятника и чередование вспомогательных глаголов с одним и тем же глаголом у Чосера. Постепенно be ограничивается глаголами движения; при этом, как и их древнеанглийские прототипы, эти конструкции могли обозначать состояние после завершения действия: не столько «пришел», сколько «находился там, придя».
Спустя три века в языке Шекспира употребление be с глаголами движения еще является правилом, но have тоже возможно. Но, в общем, конструкции с be так и остались как бы на периферии перфекта; сначала они были тем средством, с помощью которого в перфект включились непереходные глаголы, но, выполнив эту задачу, стали вновь «уходить» из перфекта.
Разнообразие текстового материала в XVII—XVIII вв. дает возможность обнаружить некоторые различия в употреблении вспомогательных глаголов в разных стилях: be становится принадлежностью литературного письменного языка, более высоких стилей речи, тогда как в разговорном языке он ограничивается глаголами come и go. Именно через сужение сферы употребления в языковом пространстве be как вспомогательный глагол полностью выходит из системы перфекта.
Т.А.Расторгуева в своих исследованиях развития перфектной формы в английском языке сопоставляет употребление глагольных форм в переводах одних и тех же предложений из Библии в разные века[8]:
Soplice рa se Hжlend of рam munte nyрer astah, рa fyligdon him
Xв. mycle mжnic.
Soplice рa se Hжlend ineode on Capharnaum, рa genealжhte hym an
hunderedas eoldor, hine biddende.
Forsothe when Jhesus hadde comen doun fro the hil, many
XIVв. cumpanyes folewiden hym.
Sothely when he hadde entride in to Capharnauv, centurion neigde
to hym, preyinge hym.
When Jesus was come downe from the mountain moch people followed
XVIв. him.
When Jesus was entered into Capernaum, there cam vnto him a
certayne Centurion, besechyng him.
В приведенных предложениях видно, что в XIV веке, в отличие от X, переводчик предпочел перфектную форму, чтобы обозначить завершенное, предшествующее действие, и употребил вспомогательный глагол haven. В переводе XVI века have заменен глаголом be, казалось бы, вопреки общей тенденции к его устранению в перфекте. Это произошло, по-видимому, потому, что перфект с глаголом be стал принадлежностью более высокого стиля и приобрел оттенок архаичности, торжественности.
Что касается расположения компонентов, то уже у Шекспира, даже несмотря на требования ритма, причастие обычно занимает то место, которое ему свойственно в современных формах перфекта:
I am glad, I have found this napkin. (Sh. Oth. Ill, 3)
Thus have I, Wall, my part discharged so. (Sh. M.D., V, 1)
По мнению Т.А.Расторгуевой, десемантизация глагола, изоляция от сходных образований, возросший лексический охват перфектных конструкций в среднеанглийский период доказывают что уже к концу XIV века грамматизация конструции have / be с причастием прошедшего времени полностью завершилось. Но завершение грамматизации не означает парадигматизации данной перфектной формы.
Вхождение перфекта в парадигму и образование новой глагольной категории
— временной отнесенности — произошло не ранее эпохи Шекспира. Для парадигматизации важны, по крайней мере, еще два признака: более широкий грамматический охват и, главное, приобретение своего специфического семантического инварианта, основного значения, которое стало бы его категориальным дифференциальным признаком. Грамматический охват формы расширяется в течение всего среднеанглийского периода. Модель have + причастие прошедшего времени проникает во все участки развивающейся глагольной системы: зарегистрирован перфект в страдательном залоге, в длительном виде, в формах инфинитива, входящих в разные сочетания с модальными глаголами, в формах сослагательного наклонения.
Что касается семантики новой аналитической формы, то в среднеанглийском она остается в основном такой же, как и в древнеанглийском; сдвиги относительно невелики. Анализ некоторыми лингвистами произведений Чосера показал, что «законченность» по-прежнему определяла выбор перфекта более чем время действия и что «предшествование» ситуации в прошлом или в настоящем присутствует далеко не всегда. Перфект настоящего времени, наряду с перфектом прошедшего и простым прошедшим, может употребляться в тех случаях, когда имеется явная привязанность действия к прошлому:
“And right anon she for hir conseil sente,
And they been come to knowe what she mente.” ; когда действие входит в ряд других прошедших действий:
“He was war of me, how y stood before hym and did of myn hood,
And had ygret hym as I best koude.”; и когда оно предшествует другому действию в прошлом:
“A certain tresor that she thider ladde, and, sooth to seyn, vitaille greet plentee. They han hire yeven, and clothes eek she hadde…”.
С другой стороны, значения, характерные для современного перфекта, часто передаются формой простого прошедшего — предшествование прошедшему, непривязанность к прошлому моменту, соотнесенность с ситуацией в настоящем:
“So vertuous a lyvere in my lyf ne saugh I never as she, ne herde of mo,
Of wordly wommen, mayde, ne of wyf. “
Но одновременно у перфектных и неперфектных форм намечается размежевание значений. При анализе произведений того же Чосера были выявлены случаи употребления, подобные современным: перфект настоящего времени обозначает действие, совершенное до настоящего момента и соотнесенное с ним — это новые варианты его значения:
"Now, goode syre," quod I thoo, "Ye han wel told me herebefore, Hyt ys no nede to reherse it more".
Либо выражение перфектом прошедшего времени действия, предшествующего другому действию или ситуации в прошлом:
“For he was late y come from his viage, And wente for to doon his pilgrimage”.
Историки отмечают тот факт, что многие древнеанглийские средства обозначения завершенности и предшествования к этому времени перестали существовать: вышли из употребления многие лексические единицы с этим значением и распалась древнеанглийская система глагольной префиксации.
Возможно, что их утрата повысила роль перфекта как более универсального и грамматизованного средства выражения законченности действия и способствовала его распространению. В литературе отмечается обилие перфектных форм в северных диалектах, где разрушение префиксации шло ускоренными темпами под влиянием смешения со скандинавскими говорами. Это может свидетельствовать об определенной связи этих явлений — о возможной компенсации утрат одного уровня средствами другого, но связь эту нельзя преувеличивать. Известно, что одновременно — опять-таки, возможно, под скандинавским влиянием — в этих же диалектах, а затем и по всей Англии возникают новые составные глаголы, которые значительно точнее, чем перфектные формы, заменили префиксацию не столько как средство передачи видового значения, сколько как словообразовательное средство.
Можно заметить, что в среднеанглийский период перфектным формам, с одной стороны, было свойственно полусвободное варьирование с неперфектными формами, подобное имевшемуся в древнеанглийском, с другой — у них появилось собственное, специфическое назначение — выражать предшествующее действие, соотнесенное с последующей ситуацией и не прикрепленное к какой-либо временной точке в прошлом. По-видимому, в среднеанглийском между рядами перфектных и неперфектных форм существовали два варианта отношений: одна оппозиция проходила по категории времени, причем в сфере прошедшего, как и раньше, было несколько синонимических форм — претерит, перфект прошедшего и настоящего времени — с разными дополнительными семами: законченность, предшествование, соотнесенность с последующей ситуацией, действие в ряду последовательных прошлых действий, постоянный признак и т.д. Новая катеориальная оппозиция, представленная пока еще вариантами значений и сосуществующая с оппозицией по времени - это оппозиция по временной отнесенности. В XIV в. эти два варианта глагольной системы сосуществуют, что и проявляется в семантическом варьировании форм, с преобладанием первого варианта. В XVI-XVII вв. в произведениях В. Шекспира и его современников употребление перфектных форм заметно изменилось. Из двух вариантов системы оппозиций господствует второй.
Списки значений, приписываемые перфекту настоящего времени в ранненовоанглийском с глаголами разной семантики, в общем соответствуют современным. Перфект прошедшего времени — значительно более редкая форма у Шекспира — тоже может передавать свойственные ему сейчас значения:
“The day had broke before we parted.”
Большая — по сравнению с современным — свобода варьирования перфектных и неперфектных форм во времена Шекспира и даже их некоторая взаимозаменимость отражает характерные черты формирующегося литературного языка того времени и специфику языковой ситуации. Общеизвестно, что литературный язык эпохи Шекспира отличался широким диапазоном варьирования на всех лингвистических уровнях, включая грамматический.
Таким образом, можно считать, что аналитическая форма перфекта сложилась к XIV веку, то есть завершилась ее грамматизация, а что новая глагольная категория, которая возникла в процессе парадигматизации перфекта, сформировалась во времена Шекспира. Нормы употребления этих форм стали более строгими в XVII-XVIII вв. когда улучшение и исправление языка стало заботой многих филологов и грамматистов.
Развитие длительных форм.
Английские длительные формы — как явление уникальное в грамматическом строе германских языков — давно привлекают к себе внимание англистов и германистов. В современном английском языке изучалось содержание длительных форм, их функции и назначение в языке, их стилистические потенции. Не менее интересна и история длительных форм; их происхождение и источники их значения дали богатую пищу для различных гипотез.
Оформление и содержание длительных конструкций в древнеанглийском языке уже было описано в предыдущей главе. Ввиду того что число примеров, найденных в раннесреднеанглийских текстах, очень невелико — значительно меньше, чем в древнеанглийских, — сложилось мнение, что развитие причастной конструкции приостановилось или даже полностью прекратилось.
Такой взгляд хорошо согласуется с идеей о чужеродности этой конструкции и ее заимствованном характере. В качестве иноязычных источников предполагались: латинские обороты с причастием, калькированные в древнеанглийских переводах [Ф.Моссе;Т.Ф.Мустанойя], влияние французских синтаксических конструкций в среднеанглийский период [Э.Айненкель] и кельтское влияние на северный и шотландский диалекты [И.Даль]. По мнению
И.П.Ивановой все эти предположения весьма сомнительны. Заимствованный характер конструкции опровергается тем, что как в древнеанглийском., так и в среднеанглийском она встречается не только в переводах, но и в оригинальных произведениях; что касается кельтского влияния, то многие лингвисты ставят под сомнение саму возможность проявления его в такой узкой, специфической области при полном отсутствии какого бы то ни было влияния в других, более восприимчивых частях языка.
По сведениям многих исследований [Ф.Моссе; Т.Мустанойя; И.Шеффер] сочетания beon с причастием настоящего времени были достаточно частым явлением в древнеанглийском и никогда полностью н...

ВНИМАНИЕ!
Текст просматриваемого вами реферата (доклада, курсовой) урезан на треть (33%)!

Чтобы просматривать этот и другие рефераты полностью, авторизуйтесь  на сайте:

Ваш id: Пароль:

РЕГИСТРАЦИЯ НА САЙТЕ
Простая ссылка на эту работу:
Ссылка для размещения на форуме:
HTML-гиперссылка:



Добавлено: 2011.12.02
Просмотров: 1683

При использовании материалов сайта, активная ссылка на AREA7.RU обязательная!