Главная / Рефераты / Рефераты по языковедению

Реферат: Способы выравнивания когнитивного диссонанса в переводе поэтических произведений (на материале сонетов Шекспира)


Министерство образования Российской Федерации
Иркутский государственный лингвистический университет
Кафедра перевода, переводоведения и межкультурной коммуникации
Способы выравнивания когнитивного диссонанса в переводе поэтических произведений
(на материале сонетов Шекспира)
Дипломная работа
Выполнила: студентка факультета заочного обучения отделение английского языка
Ивлева О.Г.
Научный руководитель:
Куницына Е.Ю.,
Канд.филол.наук
К защите допускаю:

Дата
Декан факультета заочного обучения
Торунова Н.И.
канд.пед.наук, доцент К защите допускаю:

Дата
Зав.кафедрой перевода
Каплуненко А.М.
д.ф.н., профессор
Иркутск
2003
Оглавление

ОГЛАВЛЕНИЕ 2

Введение 4

Глава 1. Проблема когнитивного диссонанса при переводе персонального дискурса 6
I.1. Дискурсивные принципы понимания текста 6
I.1.1. Понятия дискурса 6
I.1.2. Типология дискурса 7
I.1.3. Аспекты теории эквивалентности. Взаимоотношение понятий эквивалентности и адекватности перевода 7
I.2. Когнитивный диссонанс как проблема перевода 11
I.2.1. Понятие когнитивного диссонанса 11
I.2.2. Причины когнитивного диссонанса 12
I.2.3. Роль когнитивного диссонанса в переводческой деятельности 12
1.2.4. Уровни когнитивного диссонанса в деятельности переводчика 13
1.3. Поэтический дискурс как разновидность персонального дискурса 17
I.3.1. Особенности поэтического дискурса 17
I.3.2. Характеристика сонета как жанра 20
I.3.3. Особенности сонетов Шекспира 21
I.4 Способы уменьшения когнитивного диссонанса при переводе поэтических произведений 25
Глава II. Когнитивный диссонанс и способы его уменьшения в переводческой практике 30
II. 1. Особенности переводов 116-го сонета Шекспира 30
II.1.1. Коммуникативное намерение и особенности языка и стиля Шекспира в
116-ом сонете 30
II.1.2. Способы достижения функциональной эквивалентности в переводах
116-го сонета Шекспира 32
II.1.3. Трансформации для уменьшения когнитивного диссонанса 37
II. 2. Особенности переводов 74-го сонета Шекспира 41
II.2.1. Коммуникативное намерение автора текста оригинала Особенности языка и стиля 41
II.2.2. Способы достижения функциональной эквивалентности 44 при переводе 74-го сонета (перевод Б. Кушнера) 44
II.2.3. Методы уменьшения когнитивного диссонанса при переводе Б.
Пастернака 49
II.2.4. Шаги для уменьшения когнитивного диссонанса в переводе С.Я.
Маршака 51
II. 3. Особенности переводов 73-го сонета Шекспира 55
II.3.1. Коммуникативное намерение и особенности языка и стиля Шекспира в
73-ем сонете 55
II.3.2. Методы уменьшения когнитивного диссонанса в переводе Н. Гербеля
59
II.3.3. Методы уменьшения когнитивного диссонанса в переводе С. Ильина
63
II.3.4. Методы уменьшения когнитивного диссонанса в переводе В.Я.
Брюсова 67
Выводы по главе 73

Заключение 74

Библиография 77

Приложения: 81
Введение
В ТЕОРИИ ПЕРЕВОДА ПРОБЛЕМАМИ ПЕРЕВОДА ПОЭТИчЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
ЗАНИМАЛИСЬ МНОГИЕ ЛИНГВИСТЫ, яЗЫКОВЕДЫ, ПЕРЕВОДчИКИ, ВЫДАЮЩИЕСя ПИСАТЕЛИ И
ПОЭТЫ. ТЕОРЕТИчЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПОЭТИчЕСКОГО ПЕРЕВОДА РАССМАТРИВАЛИСЬ Л.С.
БАРХУДАРОВЫМ, С.Ф.ГОНчАРЕНКО, Ю.Н. КАРАУЛОВЫМ, А.В. ФЕДОРОВЫМ. ВСЕ ОНИ
ОТМЕчАЮТ ОСОБУЮ СПЕЦИФИКУ ПОЭТИчЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ, КОТОРАя ВО МНОГОМ
ЗАТРУДНяЕТ РАБОТУ ПЕРЕВОДчИКА. ДЕСяТКИ ДИСКУССИЙ РАЗВОРАчИВАЮТСя О ТОМ,
СОХРАНяТЬ ЛИ ФОРМУ ПРОИЗВЕДЕНИя ИЛИ ПЕРЕДАВАТЬ МУЗЫКУ СТИХА И НАСТРОЕНИя
ГЕРОЕВ.
Эти вопросы возникают и при переводе сонетов Шекспира. Более двухсот лет существует шекспирология. За это время предложено огромное количество различных толкований отдельных слов, но Шекспир до сих пор является самым
«неясным» из писателей своего времени. Шекспир использовал язык своего времени с такой творческой силой, что даже ранний немецкий классицизм и молодой Гете не могли еще выразить того, что сказал Шекспир.
Актуальность данной работы определяется непреходящим характером ценности языка Шекспира. Полным звоном продолжают звенеть его слова.
Маяковский написал несколько строчек о силе поэзии, о стихах, побеждающих время.
Но слово мчится, подтянув подпруги,
Звенят века, и подползают поезда
Лизать поэзии мозолистые руки.
Поэзия Шекспира делает людей лучше и чище.[23]
Научная новизна состоит в том, что перевод поэтических произведений будет рассматриваться с позиции новейших лингвистических теорий, с позиции дискурса, кроме того, переводческий процесс рассматривается с позиции когнитивного диссонанса.
Цель исследования – изучить способы выравнивания когнитивного диссонанса в переводе поэтических произведений,
Объект исследования – поэтический перевод.
Предмет исследования – сонеты Шекспира.
Задачи исследования – 1) На основании современных теорий изучить способы достижения эквивалентности при переводе поэзии.
2) Выявить какого уровня когнитивного диссонанса достигли переводчики при переводе сонетов Шекспира, какие методы оказались более результативными.
Методы исследования: теоретический анализ литературы, критический анализ переводов сонетов Шекспира.
Теоретическая значимость – теоретический анализ позволяет нам систематизировать некоторые аспекты проблемы поэтического перевода.
Практическая ценность заключается в том, что данное исследование может быть использовано студентами, занимающимися проблемами поэтического перевода.
Глава 1. Проблема когнитивного диссонанса при переводе персонального дискурса
I.1. ДИСКУРСИВНЫЕ ПРИНЦИПЫ ПОНИМАНИя ТЕКСТА
I.1.1. ПОНяТИя ДИСКУРСА
ПЕРЕВОД ИМЕЕТ ДЕЛО С КАКИМ-ЛИБО ТЕКСТОМ, ОН яВЛяЕТСя ПРЕДМЕТОМ
НАУчНОГО АНАЛИЗА. НЕОТЪЕМЛЕМАя чАСТЬ ПЕРЕВОДА ТЕКСТА - ЭТО АНАЛИЗ ДИСКУРСА.
Дискурс – связанный текст в совокупности с экстра–лингвистическими, прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами; текст взятый в событийном аспекте; речь, рассматриваемая как целенаправленное социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания. Дискурс – это речь,
«погруженная в жизнь». Дискурс включает паралингвистическое сопровождение речи (мимику, жесты), выполняющие следующие основные функции, диктуемые структурой дискурса: ритмическую, референтную, связывающие слова с предметной областью приложения языка, семантическую, эмоционально – оценочную, функцию воздействия на собеседника, то есть иллокутивную силу.[28]
Текст рассматривается с нескольких сторон: синтаксической, семантической и прагматической. Когда рассматривают прагматическую сторону, говорят о дискурсе. Для переводчика текст – информация, которую нужно донести до другого коммуниканта. Таким образом, прагматика становится одним из важнейших факторов, которые необходимо учитывать.
Г.Д. Воскобойник [11, с.9] отмечает, что существует множество подходов к дискурсу в современной лингвистике, но при всех различиях можно выделить три его стороны. М.А.К. Хэллидей называет их «поле» («тема»), «участники»
(«коммуниканты») и «способ выражения» («регистр»). Поле и участники приоритетны для переводчика – они-то и обусловливают прагматическую доминанту профессиональной деятельности, хотя способ выражения также немаловажен для отдельных типов текста.
I.1.2. Типология дискурса
РАЗЛИчАЮТ ДВА ТИПА ДИСКУРСА: ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ И ПЕРСОНАЛЬНЫЙ.
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ДИСКУРС СОСТАВЛяЮТ ТЕКСТЫ, МАКСИМАЛЬНО ОТчУЖДЕННЫЕ ОТ Я-
ИНТЕНЦИИ АВТОРА – НАУчНЫЕ СТАТЬИ, ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ АКТЫ. ПЕРСОНАЛЬНЫЙ
ДИСКУРС ВОСХОДИТ К ВЫРАЖЕННЫМ Я- ИНТЕНЦИяМ АВТОРА – ПОЭТИчЕСКОЕ
ПРОИЗВЕДЕНИЕ, ИСПОВЕДЬ, РАЗГОВОР. КОГДА РЕчЬ ИДЕТ О ПЕРЕВОДЕ
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОГО ДИСКУРСА, ГОВОРяТ ОБ «ЭКВИВАЛЕНТНОСТИ». СООТВЕТСТВЕННО,
«АДЕКВАТНОСТЬ» ПРЕДПОчИТАЮТ, ИМЕя ДЕЛО С ПЕРСОНАЛЬНЫМ ДИСКУРСОМ.
Институциональные и персональные дискурсы образуют сложные смешанные формы. Например, личное письмо явно можно отнести к персональному дискурсу, но в этом письме может встретиться какое-нибудь научное описание – устройство радиоприемника, к примеру. Значит, мы можем говорить об институциональном дискурсе. Насколько трудно установить границы между отдельными разновидностями институционального и персонального дискурсов, настолько трудно обнаружить систему в использовании терминов
«эквивалентность», «адекватность». (Воскобойник Г.Д., 2002).
Таким образом, границы между институциональным и персональным дискурсом размыты, а значит и границы между эквивалентностью и адекватностью весьма несущественны. Впрочем, посмотрим, какого мнения по этому поводу придерживаются разные школы перевода.
I.1.3. Аспекты теории эквивалентности. Взаимоотношение понятий эквивалентности и адекватности перевода
ДЛя ОБЩЕЙ ТЕОРИИ ПЕРЕВОДА БАЗОВЫМИ яВЛяЮТСя ПОНяТИя ЭКВИВАЛЕНТНОСТИ И
АДЕКВАТНОСТИ - ПОНяТИя, ОРИЕНТИРОВАННЫЕ НА СТРУКТУРАЛИСТСКУЮ И
ПОСТРУКТУРАЛИСТСКУЮ ИДЕОЛОГИЮ яЗЫКА. ЭТИ ИДЕОЛОГИИ ПРЕДПОЛАГАЮТ АНАЛИЗ ДВУХ яЗЫКОВ – яЗЫКА ИСТОчНИКА И яЗЫКА ПЕРЕВОДА – И ИХ СРАВНЕНИЕ. (ВОСКОБОЙНИК
Г.Д., 2001).
В истории перевода проблема эквивалентности рассматривалась по разному. Найда Ю.Я. в своей книге «К науке переводить» [30, с.115] говорит о том, что нельзя рассматривать принципы соответствий при переводе, не признавая, что существует множество различных типов перевода. Различая в видах перевода можно объяснить тремя основными факторами: 1) характер сообщения; 2) намерение автора; 3) тип аудитории. Существует два основных типа эквивалентности: формальная и динамическая. При соблюдении формальной эквивалентности внимание концентрируется на самом сообщении. При таком переводе необходимо переводить поэзию поэзией, предложение – предложением.
С позиций такой формальной ориентации необходимо стремиться к тому, чтобы сообщение на языке перевода как можно ближе соответствовало различным элементам языка источника. Это означает, что сообщение на культурном уровне языка перевода постоянно сравнивается с сообщением на культурном фоне языка оригинала, с целью определить критерий точности и правильности. При таком виде перевода переводчик пытается буквально воспроизвести форму и содержание.
Перевод, цель которого создать не формальную, а динамическую эквивалентность, базируется на «принципе эквивалентного эффекта». При таком переводе стремятся создать динамическую связь между сообщением и получателем на языке перевода, которая была бы такой же, как связь, существующая между сообщением и получателем на языке оригинала. Это естественность способов выражения.
В.С.Виноградов [9, с.18] считает, что эквивалентность перевода подлиннику всегда понятие относительное. Степень сближения с оригиналом зависит от многих факторов – от мастерства переводчика, от особенностей сопоставления языков и культур, характера переводимых текстов.
Эквивалентность – сохранение относительного равенства смысловой, семантической, стилистической и функциональной – коммуникативной информации.
Перевод, осуществляемый на уровне, необходимом и достаточном для передачи неизменного плана содержания при соблюдении норм ПЯ, является переводом эквивалентным. Это определение дает Л.С. Бархударов [6, с.186].
Адекватный перевод обеспечивает прагматические задачи на максимально возможном уровне эквивалентности, не допуская нарушения норм и узуса ПЯ, соблюдая жанрово-стилистические требования и соответствуя конвенциональной норме перевода [24, с.246].
Классическое определение адекватного перевода заключается в том, что адекватным считается семантически и прагматически эквивалентный перевод.
Т.о., адекватный перевод шире эквивалентного.
В стихотворном тексте особые законы эквивалентности оригиналу. Перевод может лишь бесконечно сближаться с подлинником. И не более. Потому что у художественного перевода есть свой творец, свой языковой материал и своя жизнь в языковой среде, отличающейся от среды подлинника. (В.С. Виноградов,
2001).
Считается, что лучшим поэтическим переводом является тот, который более всего близок к оригиналу. При этом под близостью понимается не текстуальное соответствие, а некая «художественная адекватность». Что это такое? С.Ф. Гончаренко [14, с.81] предполагает, что сюда следует отнести стилевые особенности оригинала и его собственно стихотворные характеристики (размер и рифму). Понятие художественной адекватности должно включать в себя и адекватность соотношений между оригиналом и поэтической традицией его языка и переводом и традицией языка на выходе.
Условию эквивалентности текстов подчинена конечная цель перевода в концепции Дж. Кэтфорда. Эквивалентом можно считать постоянное равнозначное соответствие, не зависящее от контекста. Дж. Кэтфорд предлагает вместо
«перевода» термин «передача», он отрицает понятие эквивалентности как возможности воссоздания значения слова исходного языка средствами переводящего языка. Но отсутствие эквивалента, то есть постоянного и равнозначного соответствия, отнюдь не мешает адекватной передаче содержания высказывания другим способом, а именно вариантным соответствием. Вариантные соответствия устанавливаются между словами в том случае, когда в языке перевода существует несколько слов для передачи одного и того же значения исходного слова. Не подлежит сомнению, что в английском языке слово justice не является многозначным. Однако при переводе на русский неизбежно приходится выбирать одно из трех вариантных соответствий: справедливость, правосудие, юстиция (Я.И. Рецкер, 1974).
Термины «эквивалентность», «адекватность» рассматриваются в научных теориях в зависимости от особенностей текстов, с которыми переводчик имеет дело. «Эквивалентность» явно апеллирует к количественной, в то время как «адекватность» - к качественной оценке наблюдателя.
«Эквивалентность» оценивает перевод по пропозиции, логико-семантическому содержанию, «адекватность» - по иллокутивной цели, по экспрессивной функции. Интенция эквивалентности – «соответствовать структуре», а интенция адекватности – «соответствовать цели». За терминами «эквивалентность» и
«адекватность» раскрывается серьезная, фундаментальная проблема современного переводоведения. Фактически это – вечный поиск межъязыкового тождества. В поисках тождества исследователи перевода исходят либо из интенции «соответствовать структуре», либо «соответствовать цели».
Если опираются на понятие эквивалентности, то сущность текста выражают базовой метафорой «текст – это система». «Адекватность» обычно вводит в когнитивное пространство, определенное концептуальной метафорой «текст – живой организм». (Г.Д. Воскобойник, 2002)
В этой точке исследования целесообразно перейти к исследованию особенностей когнитивного диссонанса, чтобы определить границы эквивалентности, адекватности с позиции этой теории. Также важно определить, какой термин предпочтительней эквивалентность или адекватность при переводе поэтического текста.
I.2. Когнитивный диссонанс как проблема перевода
I.2.1. ПОНяТИЕ КОГНИТИВНОГО ДИССОНАНСА
ЭТА ГЛАВА БУДЕТ ПОСВяЩЕНА ПРОБЛЕМАМ КОГНИТИВНОГО ДИССОНАНСА,
РАЗРАБАТЫВАЕМЫМ Г.Д.ВОСКОБОЙНИКОМ. [10, 11].
Ученые отмечают, что в наши дни наблюдаются тенденции, когда речемыслительные процедуры выходят из условий лингвистического исследования и пользуются аппаратами психологии и психолингвистики. Возникает трудность междисциплинарных отношений; она преодолевается в результате когнитивной идеологии. Переводчик – практик решает проблемы с точки зрения когнитивной лингвистики.
Основателем теории когнитивного диссонанса считается американский психолог Л. Фестингер. Основой теории когнитивного диссонанса является несоответствия в системе знаний, что ведет к появлению психологического дискомфорта. Это несоответствие и называется диссонанс. Например, человек может осознавать вред курения, но продолжать курить. Привычку курить человек согласует со своими убеждениями: если он бросит курить, он может прибавить в весе. Но люди не всегда успешны в попытке рационализации своего поведения – здесь и возникает противоречие, а это ведет к диссонансу.
Поскольку стремление к уменьшению когнитивного диссонанса – это базовый процесс, свойственный человеку, не удивительно, что проявления этого процесса могут наблюдаться в широком диапазоне. (Л. Фестингер, 2000).
I.2.2. Причины когнитивного диссонанса
ПЕРЕВОД УЖЕ ПО РОДУ СВОЕЙ ДЕяТЕЛЬНОСТИ НАХОДИТСя В СОСТОяНИИ
КОГНИТИВНОГО ДИССОНАНСА. ЗНАНИя О РАСХОЖДЕНИяХ МЕЖДУ ИЯ И ПЯ – ЭТО ТОЛЬКО
ОДНА РАЗНОВИДНОСТЬ КОГНИТИВНОГО ДИССОНАНСА. СУЩЕСТВУЮТ ДРУГИЕ ФОРМЫ,
УСТРАНЕНИя ИЛИ СМяГчЕНИя КОТОРЫХ яВЛяЕТСя ОДНОЙ ИЗ ГЛАВНЫХ ЗАДАч
ПЕРЕВОДчЕСКОЙ ДЕяТЕЛЬНОСТИ. (ВОСКОБОЙНИК Г.Д. , 2001).
В целом когнитивный диссонанс возникает в точке, в которой, переводчик должен соединить значение и выражение, пропозицию и иллокуцию. Для институционального и персонального дискурса взаимодействие значения и выражения будут определяться противоположными формулами. В институциональном дискурсе значение, то есть структурно выраженная компонента, является постоянной величиной. Так, текст юридического документа может готовить один эксперт, группа или большой коллектив, но все различия в выражении будут приводится к единой структуре значения. У персонального дискурса всегда один автор, выражения которого – константа, определяющая значение. (Воскобойник Г.Д., 2002).
I.2.3. Роль когнитивного диссонанса в переводческой деятельности
КОГНИТИВНЫЙ ПОДХОД К ТЕОРИИ ПЕРЕВОДА ТРЕБУЕТ ОСОБЫХ ИДЕОЛОГИчЕСКИХ
ОСНОВАНИЙ. ПРИЗНАНИЕ ВАЖНОСТИ КОГНИТИВНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ ЗАСТАВЛяЕТ ПО-ДРУГОМУ
ВЗГЛяНУТЬ НА ТЕХНОЛОГИЮ ПЕРЕВОДА И ПРЕЖДЕ ВСЕГО НА ФИГУРУ ПЕРЕВОДчИКА, ТО
ЕСТЬ НА САМУ ПРОЦЕДУРУ ПЕРЕХОДА ИНФОРМАЦИИ ОТ ГОВОРяЩЕГО К НАБЛЮДАТЕЛЮ.
КОГНИТИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ ПРИ ПЕРЕВОДЕ УСЛОЖНяЮТСя, ВЕДЬ МЕЖДУ ГОВОРяЩИМ И
НАБЛЮДАТЕЛЕМ ПОяВЛяЕТСя ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОГНИТИВНЫЙ ЭЛЕМЕНТ – ПЕРЕВОДчИК. ОН яВЛяЕТСя УНИКАЛЬНОЙ ФИГУРОЙ В КОММУНИКАЦИИ. В СТАНДАРТНОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ЕГО
НЕЛЬЗя РАССМАТРИВАТЬ НИ В КАчЕСТВЕ НАБЛЮДАТЕЛя, НИ В КАчЕСТВЕ ГОВОРяЩЕГО.
ПЕРЕВОДчИК ОСУЩЕСТВЛяЕТ ЭТАП ПЕРЕХОДА ОТ ИСТОчНИКА К ПЕРЕВОДУ.
Когнитивный диссонанс свойствен переводческой рефлексии самостоятельной или направляемой – на всех уровнях переводческой компетенции. На начальных этапах переводческой деятельности когнитивный диссонанс осознается переводчиком как ограниченное понимание дискурса, которому принадлежит переводимый текст. Без постоянного когнитивного диссонанса профессиональный рост переводчика едва ли возможен.
Г.Д. Воскобойник [11, с.14] формулирует определение когнитивного диссонанса в переводческой деятельности: когнитивный диссонанс – это осознание ограничений в выборе средств ПЯ, необходимых для выполнения одной из двух ключевых интенций переводческой деятельности (либо «соответствовать структуре», либо «соответствовать цели») по совокупным параметрам дискурсов
ИЯ и ПЯ.
1.2.4. Уровни когнитивного диссонанса в деятельности переводчика
Г.Д.ВОСКОБОЙНИК [10] ВЫДЕЛяЕТ РАЗНОВИДНОСТИ КОГНИТИВНОГО
ДИССОНАНСА. ЭТО АКСИОЛОГИчЕСКИЙ ДИССОНАНС, ИНФОРМАЦИОННО-ПСИХОЛОГИчЕСКИЙ,
ЛИчНОЕ ОТНОШЕНИЕ ПЕРЕВОДчИКА К чЕЛОВЕКУ, К ИДЕЕ, САМООЦЕНКА ПЕРЕВОДчИКОМ
СОБСТВЕННОЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕяТЕЛЬНОСТИ, ДИССОНАНС ВЕРОяТНОСТНЫХ ОЖИДАНИЙ
– ЭТО НЕСОВПАДЕНИЕ ТЕЗАУРУСОВ, ‘’ЭКСТРЕННЫЙ’ КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС .
Все диссонантные отношения имеют различную силу и интенсивность.
Фактор, определяющий степень диссонанса – это характеристики тех элементов, между которыми возникает диссонантные отношения. Чем более значимы элементы для индивида, тем больше степень диссонантного отношения между ними. (Л.
Фестингер, 2000).
Г.Д. Воскобойник [11, с.16-27] рассматривает разновидности когнитивного диссонанса как диалектическое взаимодействие трех сторон вербальной коммуникации: системы (языка), текста (речи), речевой деятельности (дискурс). Он выделяет несколько уровней когнитивного диссонанса.
1-ый уровень когнитивного диссонанса.
Если текст ИЯ принадлежит персональному дискурсу, то есть ориентирует на следование интенции «соответствовать цели», то при переводе поэтического текста на первом уровне когнитивного диссонанса текст перевода далек от оригинала. Зато передается настроение (дух), тональность (атмосфера) эмоциональность целого. На первом уровне переводческой компетенции диссонансы возникают в когнитивном пространстве «дискурс ИЯ – дискурс ПЯ».
Обладание анализом дискурса в целях профессиональной переводческой работы – диалектический познавательный процесс, следующий законам расширения первоначального контекста интерпретации. Представление о целостности на уровне концептуальной метафоры «текст есть живой организм», не сопряженное с проработкой его отдельных частей, чревато ошибками интерпретации.
Переводчик еще не готов к аналитической работе. Интенция «соответствовать цели» ориентирует переводчика на завершенность интерпретации, ибо цель такого персонального дискурса как поэтический текст воплощается в единообразной субстанции уже в силу единичности уникальности автора. Такова типичная ситуация когнитивного диссонанса первого уровня. Она же обуславливает вольный характер перевода, ибо не обязывает «наивного» переводчика ничем, кроме того, что осознавать «дух» и «атмосферу».
2-ой уровень когнитивного диссонанса.
Здесь возникает попытка переводчика соотнести часть и целое. На этом уровне переводчики могут принять решение, например, проконсультироваться у автора оригинального текста. Это разновидность работы с дискурсом, не текстом, ибо в результате расширяется контекст интерпретации содержания.
Есть и более сложный и трудоемкий путь к выравниванию когнитивного диссонанса, к которому вынужден прибегать переводчик, если автор не доступен. Высокопрофессиональный переводчик связал бы текст с реалиями, а чтение специальной литературы позволило бы узнать об этих реалиях.
Самое знаменательное различие между первым и вторым уровнем когнитивного диссонанса заключается в том, что у переводчика нет наивного понимания концептуальной метафоры «Текст есть живой организм».
Г.Д.Воскобойник отмечает, что итоги работы с персональным дискурсом показывают, насколько более сложным представляется последний переводчикам, достигшим второго уровня. Центральным вопросом для переводчиков этого уровня является вопрос о завершенном смысле текста. Они ищут завершенность на пути соотношения части и целого. Эта работа над текстом включает элементы анализа, свидетельствующие об альтернативном включении интенции
«соответствовать структуре».
Диссонанс второго уровня формируется преимущественно в когнитивном пространстве «(дискурс (текст)) ИЯ – (дискурс (текст)) ПЯ».
Однако при переводе персонального дискурса обращаются к концептам духа и атмосферы на более высоком, более осознанном уровне когнитивного диссонанса.
3-ий уровень когнитивного диссонанса.
Характерно формирование диссонансов в полном когнитивном пространстве.
Для переводчиков персонального дискурса действительна формула «дискурс
(текст((система))) ИЯ – (дискурс(текст((система))) ПЯ.
В смысле диалектической многосложности работа высокопрофессионального переводчика над персональным дискурсом – особенно над поэтическим текстом – прослеживается намного труднее.
Необходимо рассматривать поэтический текст в 3-х аспектах: смысловом
(что сказано), стилистическом (как сказано) прагматическом (какую реакцию вызывает сказанное у читателя). Не трудно увидеть близость этих трех аспектов с тремя сторонами дискурса у М.А.К. Хэллидея. Поэтому дискурс- начало и конец переводческой деятельности, связанной интенцией
«соответствовать цели». (Воскобойник Г.Д, 2002).
Рассмотрим центральное понятие в теории – эстетическую информацию, которая по определению С.Ф. Гончаренко, «есть сложный информационный комплекс, складывающейся из пяти составляющих: собственно эстетической, катартической, гедонистической, аксиологической, суггестивной информации.
Первая из них это оценка и переживание реципиентом соответствия содержания форме и наоборот. В ее наивной разновидности эта информация характеризует первый уровень когнитивного диссонанса. Катартическая и гедонистическая разновидности информации характеризуют взаимодействие двух аспектов – дискурса и текста, ибо речь идет о напряженном противоречии «между разными уровнями художественной структуры текста», то есть о соотнесении части и целого, и о наслаждении получаемом «от приобщения к таинству поэтического кода и от виртуозного мастерства автора». [15, с.110]
О том, как срабатывает когнитивный диссонанс на уровне системы, можно заключить из еще одного наблюдения С.Ф. Гончаренко: «поэтический контекст в отличие от прозаического устроен таким образом, что отнюдь не снимает, как в прозе, словарную полисемантичность каждой вокабулы, а напротив - усиливает ее, так что всякое слово в стихе одновременно означает все, что за ним закреплено в лексиконе и сверх того еще массу окказиональных смысловых обертонов». [там же – с.111].
Г.Д. Воскобойник [11, с.27] отмечает, что попытки «разнесения» единого поэтического произведения по этапам возникновения и выравнивания переводческого когнитивного диссонанса – чисто научное предприятие.
Возможно, в переводе поэзии когнитивный диссонанс – вечное и неизбежное обстоятельство. Может ли переводчик поэзии добиться столь полного выравнивания когнитивного диссонанса, что и сам не сможет указать на различия между оригиналом и переводом по духу, по чувству, по мироощущению?
1.3. Поэтический дискурс как разновидность персонального дискурса
I.3.1. ОСОБЕННОСТИ ПОЭТИчЕСКОГО ДИСКУРСА
ПОЭЗИя ОБЪяСНяЕТСя ТЕРМИНАМИ, КОТОРЫЕ САМИ ТРЕБУЮТ ОБЪяСНЕНИя, А чАСТО
И ВОВСЕ НЕОБЪяСНИМЫ. ПОЭЗИя ПРЕДСТАВЛяЕТ СУЩНОСТЬ ПРЕДМЕТОВ, ИХ ИДЕИ НЕ
ОТВЛЕчЕННО, А КОНКРЕТНО, ТО ЕСТЬ В ОБРАЗЕ ПОСРЕДСТВОМ СЛОВА. (А.А. ПОТЕБНя,
1990) .
Образы, их структура и взаимодействие несут львиную долю информации поэтического текста. Потому изменение образного строя текста при переводе должно приводить к изменению информационного содержания текста, его смысла.
(А.Ю. Патрикеев, 1989).
Общая формула поэзии есть «А(образ) «теснят».
2. Конкретизация: fruit – «слива», tree – «ветви слив», a name –
«званье-поэт».
3. Генерализация: to the pine – «в рощу»; the angel – «некий дух».
4. Добавления: «(звездный) рай»; «в грозу»; «вдруг», «волшебный звук»,
«густой»; «(в ночной) тиши».
5. Опущения: suddenly, white of ships. (Бархударов Л.С., 1984)
Все эти методы применены на уровне системы и текста, то есть они характеризуют высокие уровни переводческой компетенции. Чтобы этих уровней достичь переводчику необходимо раскрыть системные связи слов в поэтическом произведении, например, отношения синонимии, антонимии, семантическую производность слов. Безусловно, как мы отмечали ранее, невозможно адекватно передать текст без обращения к дискурсу.
Таким образом, мы видим, что эквивалентный («адекватный») перевод вполне возможен, несмотря на объективно существующие трудности, вызванные прежде всего, языковыми расхождениями.
Глава II. Когнитивный диссонанс и способы его уменьшения в переводческой практике
II. 1. ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕВОДОВ 116-ГО СОНЕТА ШЕКСПИРА
II.1.1. КОММУНИКАТИВНОЕ НАМЕРЕНИЕ И ОСОБЕННОСТИ яЗЫКА И СТИЛя ШЕКСПИРА В
116-ОМ СОНЕТЕ
ДЛя ТОГО, чТОБЫ ПРОАНАЛИЗИРОВАТЬ НЕСКОЛЬКО ПЕРЕВОДОВ СОНЕТА,
НЕОБХОДИМО РАЗОБРАТЬСя В ТЕКСТЕ ОРИГИНАЛА. ЧТО ПРЕДСТАВЛяЕТ ИЗ СЕБя
ЦЕЛОСТНАя ОБРАЗНАя СИСТЕМА СОНЕТА? НЕОБХОДИМО РАЗОБРАТЬ ОТДЕЛЬНЫЕ
СОСТАВЛяЮЩИЕ ОБРАЗНОГО РяДА, КАКИЕ СИМВОЛЫ ОНИ НЕСУТ, К КАКОМУ ВЫВОДУ
ПОДВОДяТ; КАКУЮ МЫСЛЬ ХОТЕЛ ПЕРЕДАТЬ АВТОР ТО? СчИТАЕМ ЦЕЛЕСООБРАЗНЫМ
РАССМОТРЕТЬ РЕчЕВЫЕ ОСОБЕННОСТИ, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ АВТОРОМ, чТОБЫ ПЕРЕДАТЬ
СВОЕ КОММУНИКАТИВНОЕ НАМЕРЕНИЕ, ТО ЕСТЬ чТО БЫЛО ЗАЛОЖЕНО В ОСНОВУ
СООБЩЕНИя И СТАЛО СТИМУЛОМ К РЕАЛИЗАЦИИ КОММУНИКАТИВНОГО АКТА.
В своем анализе мы пользуемся положениями Ю.Н. Караулова [21].
Текст оригинала прилагается к работе и находится в приложении № 2.
Коммуникативное намерение ТО состоит в том, что любовь в течение жизни не меняется и выдерживает все испытания. Как известно, язык обладает несколькими коммуникативными функциями, одна из них когнитивная – определяется с ориентацией на источник и получателя информации и результат ее реализации должен быть единым. Шекспир описал ситуацию – какой он видит любовь – неизменной и неподвластной преградам. Когнитивную функцию этого сонета можно выразить в виде пропозиции: «Все в мире ложь, если любовь не выдержит измены и испытание временем». Когнитивная функция передается внутренней речью, поэтому эту пропозицию можно выразить кратко: «Любовь – испытания – стихи».
Чтобы подтвердить правильность понимания нами смысла сонета нужно всмотреться в язык произведения.
1. В лексике можно заметить частое повторение слова love – оно является ключевым. Также, можно встретить слова, которые по мнению автора могут расцениваться как показатели испытаний любви – tempests, alteration, Time, doom, impediments.
2. Текст Шекспира насыщен метафорами – любовь уподобляется звезде, которая освещает путь человека, но сила ее влияния непостижима. Время уподобляется шуту.
3. Текст насыщен отрицательными конструкциями – love is not love, O, no! Is never shaken, unknown, love’s not Time’s fool, love alters not with… I never write… Let me not, no man. И.В.Арнольд [5, с. 173] говорит о том, что отрицание в целом более эмоционально и экспрессивно, чем утверждение. В данном случае, отрицание позволяет усилить впечатление о всепоглощающей любви, которой не страшны измены, которая придаст смысл жизни. Нельзя отрицать, что эти элементы являются показателями сильной выразительности и повышают эмоциональность. Эти средства передают экспрессивную функцию языка.
4. Обращают на себя внимание повторения. На фонетическом уровне замечаем обилие звуковых повторов – аллитераций – Let… love… love, remover – remove, alters – alteration. Наблюдается и синонимический повтор – love’s not Time’s fool и love alters not with brief hours and weeks. Эти повторы призваны вскрыть тему сонета – автор пытается доказать постоянство любви.
5. Шекспир использует пятистопный ямб; первые три четверостишия рифмуются перекрестной рифмой, а заключительный куплет – смежной. Благодаря этому последние две строчки оказываются выделенными и подводят итог сказанному. В первой строчке наблюдаем перенос сказуемого на вторую строку, это заставляет обратить внимание читателей.
6. Автор пользуется сложными конструкциями с многочисленными союзами: which, that; whose.
7. Шекспир вскрывает взаимосвязи между феноменами, которые никто до него не использовал – это его сравнения и метафоры.
Передача этой образной системы и является планом содержания, сохранить который нужно полностью в переводе. Это позволит говорить об адекватности поэтического перевода. План выражения, то есть словесная форма, тоже имеет большое значение. Хотя, по мнению М.П. Кизимы [22], «словесная» эквивалентность не обеспечивает эквивалентности образной, семантической.
Посмотрим, все ли образы, данные в ТО, проработаны переводчиками и удалось ли им передать коммуникативное намерение автора ТО.
II.1.2. Способы достижения функциональной эквивалентности в переводах 116- го сонета Шекспира
РАССМОТРИМ ТРИ ПЕРЕВОДА 116-ГО СОНЕТА, СДЕЛАННЫХ Д. КУЗЬМИНЫМ, Д.
ЩЕДРОВИЦКИМ, С.Я. МАРШАКОМ. ИХ ПЕРЕВОДЫ НАХОДяТСя В ПРИЛОЖЕНИяХ № 3, № 4 И
№ 5 СООТВЕТСТВЕННО, ТО ЕСТЬ ПЕРЕВОД Д. КУЗЬМИНА (ПРИЛОЖЕНИЕ № 3) МЫ БУДЕМ
НАЗЫВАТЬ – ТЕКСТ ПЕРЕВОДА 1 (ТП1), ПЕРЕВОД Д. ЩЕДРОВИЦКОГО (ПРИЛОЖЕНИЕ №4)
БУДЕМ НАЗЫВАТЬ ТП2 И ПЕРЕВОД С.Я. МАРШАКА (ПРИЛОЖЕНИЕ № 5) НАЗЫВАЕМ ТП3.
Рассмотрим, соответствуют ли переводчики цели, передают ли они смысл сонета, его атмосферу, эмоциональность.
В ТП1 автор передает коммуникативное намерение оригинала достаточно полно – любовь проходит через все преграды и даже время ей не страшно. Но переводчик вводит дополнительные понятия, которых нет в оригинале: сойти на нет, превратность, девятый вал, чувства лгут, мир.
В ТП2 коммуникативное намерение оригинала отражено полностью. Однако переводчик вводит свои понятия, которые либо перекликаются с семантическими полями оригинала, либо отсутствуют вообще. При всем этом, переводчик передает систему образов; любовь проходит через испытания, через которые она должна пройти, по мнению автора ТО. В ТП2 подчеркивается и повторяется мысль о бессилии времени перед любовью, как это было сделано в ТО, то есть эта мысль автора выдержана достаточно точно. Таким образом, несоответствия, возникающие в дискурсивном пространстве, убираются.
ТП3 сохраняет мысль оригинала, и здесь переданы все препятствия, с которыми может столкнуться любовь, но переводчик вводит свои понятия, которые отсутствуют в оригинале.
В ТП2, 3 мы встречаем метафоры, где любовь уподобляется маяку. Все переводчики сохраняют образ любви – звезды.
Судя по трем переводам, можно сказать, что достигнута прагматическая адекватность, то есть переводчикам удалось достичь цели – передать коммуникативное намерение автора, проанализировав дискурс, и достичь разнозначного эмоционального воздействия на читателей. Как эта цель достигнута? Какими словесными формами пользуются переводчики, чтобы передать настроение автора ТО? Когнитивный диссонанс возник на уровне
«дискурс ИЯ – дискурс ПЯ», но мы можем убедиться, что когнитивный диссонанс осознается переводчиками, и далее об этом мы можем судить уже потому, что во всех трех переводах сохранены перекрестные рифмы первых трех четверостиший и смежная рифма последнего двустишия. Всем переводчикам удалось сохранить пятистопный ямб. Таким образом, когнитивный диссонанс снимается на уровне текста.
Проследим, как авторы переводов используют характерные особенности ТО, то есть как они стремятся соответствовать структуре.
1. ТП1 содержит такое же количество отрицательных конструкций, что и ТО – ничто, сойти на нет, нипочем, не подобает, не изменяет, когда не так, я не писал, не знал любви. То есть, эти отрицательные конструкции не только передают дух произведения, но и сохраняют форму.
ТП2 также сохраняет отрицательные конструкции: не стану, не настоящая любовь, незыблемо, не жалкий, нет над любовью…, нет влюбленных, нет строк.
ТП3 – не намерен, не знает, не меркнущий, не кукла, не страшны, не прав, нет любви.
2. ТП1 практически не содержит аллитераций, нет синонимических повторов, которые присутствуют в ТО. ТП3 стремится сохранить образы ТО – rosy lips and cheeks – розы на пламенных устах и на щеках. ТП3 содержит и синонимические повторы – любовь не кукла в руках у Времени и ей времени угрозы не страшны, равно как и ТП2 также говорит о действии Времени два раза.
3. В ТП1 автор пошел по пути формального соответствия, он сохраняет сложные конструкции с союзами. Количество слогов также сохраняется. В ТП2 используются сложные конструкции, но в его тексте много причастий, которые удобны для русских читателей.
4. Примечательно, что в русских переводах нет аллитераций, вероятно из-за того, что русской поэзии они менее свойственны.
Чтобы передать эстетическую функцию, переводчику необходимо придать сонету поэтическую окраску, сюда относится и рифма, и ритм, и размер, и построение всего сонета. Каждый переводчик адекватно передает размер сонета и паузы в конце первой строчки и перед заключительными двумя.
Пропозиция «любовь – испытания - стихи» присутствует во всех трех переводах. Мы можем посмотреть, есть ли схожие семантические поля в оригинале и текстах переводов.
ТО ТП1 ТП2 ТП3
1. marriage of влеченье душ союз двух умов соединенье двух
true minds сердец
2. star звезда звезда звезда
3. - тьма мрак
4. fool шут шут кукла
5. rosy lips and краса лица губы и щеки уста и щеки
cheeks
6. this be error чувства лгут от истины далек я неправ
7. I never writ я не писал нет строк нет стихов
В ТП2 наблюдается дословный перевод – the marriage of true minds – союз двух умов. Но вряд ли мы можем говорить об уме применительно к любви.
В ТП1 «minds» переведено как «душа». Но minds # душа (межкультурные различия). Перевод «сердце» (ТП3) представляется весьма удачным, как не противоречащий авторской интенции, с одной стороны, и не усугубляющий межкультурный разрыв, с другой.
Переводы Д.Кузьмина и Д.Щедровицкого читаются труднее маршаковских, но это является следствием стремлений переводчиков передать все образы, как они выстраиваются в оригинале и стремления как можно полнее передать всю многосложность лирики Шекспира. Д. Кузьмин и Д.Щедровицкий пытаются передать и синтаксис Шекспира, то есть пользуются длинными, сложными предложениями, в то время как у Маршака короткие предложения, слова односложные, простые, строки короче. С.Я. Маршак пишет просто, без всяких штампов. В ТП3 переводчик отступает от прямых, вещественных значений слов, меняет их расположение, однако, ему удается передать индивидуальное своеобразие подлинника. Переводчик ищет более широкие фундаментальные соответствия целым словесным комплексам (Может ли измена любви безмерной положить конец? Любовь не знает убыли и тлена и так далее). Так как длина строк в английском варианте и русском существенна, переводчику приходится сжимать текст, прибегать к компрессии, поэтому каждое слово несет большую образную нагрузку, каждое слово конденсирует значение нескольких английских. Мы видим, что степень смысловой близости с ТО у С.Я. Маршака очень значительна. Смысловые соответствия есть, но специфичность в использовании значений слов исчезает.
Д. Кузьмин ищет максимально приближенный синтаксический вариант, даже на уровне слов: ever – fixed mark, bears, I never write. С. Маршак жертвует близостью к оригиналу для того, чтобы выиграть на дополнительно введенных образах.
Переводы не смогли избежать некоторых несоответствий, они обусловлены ограничениями, налагаемыми на перевод в силу специфики поэтического произведения.
В ТП1 автор вносит некоторые субъективные суждения, выражая их в восклицательных репликах, которых нет в ТО (краса лица! И все превозмогает до конца!). Таком образом, несколько меняется интонационный рисунок. В ТП2 много противопоставлений – любовь, которая изменит – это уже не настоящая любовь; Пусть губ соцветья Время скосит, - но у Времени нет власти над любовью; Если я далек от истины – то нет строк. В ТО нет таких противопоставлений. Шекспир использует предложения с союзами, а не тире. В
ТП3 переводчик использует вопросительные и восклицательные предложения, которым нет соответствия в ТО. Возможно, автор перевода сам рассуждает о том, какая она – настоящая любовь и задает себе вопрос.
«Коды», то есть языки различаются в оригинале и в переводах. Они противопоставляются строем, историей и массой других параметров.
Наблюдается несовпадение тезаурусов, присутствует диссонанс вероятностных ожиданий.
Рассмотрим строки:
It is the star to every wandering bark, Whose worth’s unknown, although his height be taken.
Аникст А.А. [2], поясняя эту строку, говорит о том, что значение ее таково: «Положение звезды на небе точно известно, но мы не знаем, каково ее влияние на судьбу человека».
«Worth» - это постоянство звезды, ее определенная высота, незнание которой собьет капитана с нужной широты. Слово «height» употреблялось в поэзии того времени не только в значении «высота», но и «ценность», поэтому здесь может иметь двойной смысл: «высота звезды» и «ценность любви».
Поэтому получается, что звезды указывают путь, но неизвестно, каково их влияние на человека. То же самое можно сказать о любви – она озаряет нам путь, но какова ее сила?
Наиболее точное значение этих строк передал Д. Щедровицкий – «Но, хоть, плывущим видима звезда, от них сокрыто начертанье рока». Правильно передает эту мысль и Д. Кузьмин – «Звезда морей, чья высота ясна, но чье значенье ведомо едва ль». У С.Я. Маршака более абстрактный образ – «любовь, звезда, которую моряк определяет место в океане». У него нет намека на то, какое влияние оказывает любовь.
Таким образом, в ТП1, 2 когнитивный диссонанс, возникший на уровне словарных данных, уменьшается с помощью обращения к словарям и реалиям времени создания сонета.
Можно сказать, что во всех трех переводах достигнута прагматическая, семантическая и стилистическая адекватность. Когнитивные диссонансы выравниваются и на уровне дискурса, и текста, и системы. Какие и сколько трансформаций используют переводчики рассмотрим далее.
II.1.3. Трансформации для уменьшения когнитивного диссонанса
РАССМОТРИМ, КАКИЕ ЛЕКСИчЕСКИЕ СООТВЕТСТВИя ЕСТЬ В ПЕРЕВОДАХ.
В ТП1 – 55 знаменательных слова, из них 20 полных лексических соответствий, 4 частичных соответствия. Полные лексические соответствия сопровождаются грамматическими трансформациями: это замены частей речи – impediments – воспрепятствует (сущ. - глагол). Переводчик применяет и лексические трансформации – генерализация - lips and cheeks - лицо.
Наблюдается изменение порядка слов.
1 2
2
Let me not / to the marriage of true minds / Admit impediments
1 3 2
Ничто / не воспрепятствует извне / Влеченью душ
Наблюдается перестановка слов из одного предложения в другое – Не подобает ей удел шута
У Времени – Love’s not Time’s fool.
Переводчик использует добавления: and upon me proved – чувства мои; no man ever loved – мир не знал любви; звезда морей;
Опущения: wandering bark, brief hours and weeks.
Если принять во внимание замечания А.М. Каплуненко [20] о том, что главное для переводчика поэтического дискурса – это сохранить интонацию, а для этого нужно сохранять структуру каждой строки, пунктуацию, междометия, союзы, то можно заметить, что некоторые из этих элементов не сохраняются.
В ТП2 45 знаменательных слова, из них полные лексические соответствия
– 17 слов, причем некоторые из них подвергаются лексическим и грамматическим трансформациям, в частности, антонимическому переводу – is never shaken - тверда; unknown - сокрыто; замене частей речи – writ строки (глагол - сущ.).
Частичные лексические соответствия – impediments – камень преткновения; ever – fixed mark – маяк; wandering – плывущим.
Есть и расхождения, то есть присутствует лексика, которой нет соответствия в ТО – мгновенье, настоящая, горит во тьме незыблемо, жалкий, соцветье, власть, приговор выносит, истина. Все эти добавления призваны передать систему образов, они довольно точно передают нарисованную
Шекспиром картину.
Наблюдаем изменение порядка слов и строк – в 1-ой и 2-ой строке поменялись местами to the marriage of true minds и Admit impediments, 4-ая строка исчезла, 6-ая строка переместилась и вошла в 5-ую. Rosy lips and cheeks перемещаются в 10-ую строку, 12-ая строка никак не отражена.
Переводчик производит некоторые «механические исключения» - remover to remove, bark, edge of doom, то есть, они не восполняются в ТП. Эпитет brief hours исчезает, остаются просто минуты.
Вообще, переводчик пользуется преимущественно «творческими исключениями» - это лексические единицы, не находящие соответствия в ТП, они трансформируются в такие лексические единицы, которые не нарушают смысла подлинника, а придают ТП оригинальное звучание, соответствующее нормам русского языка. Поэтому переводчику удается достигнуть функциональной эквивалентности ТО.
В ТП3 переводчик свободно перемещает отдельные строки и видоизменяет их.
В переводе 46 знаменательных слов, из них 13 полные лексические соответствия, 9 частичных лексических соответствий, 19 несовпадений.
Переводчик пользуется грамматическими трансформациями – существительные преобразуются в глаголы – impediments – мешать; rosy – розы (прилагательное - существительное); loved – любовь (причастие - существительное); writ – стихи (глагол – существительное).
Переводчик вводит очень много эпитетов, отсутствующих в оригинале – безмерная любовь, жалкая кукла, пламенные уста. Сложные предложения заменяются у Маршака простыми. Маршак смело добавляет образы, которых нет в
ТО.
Таким образом, переводчик убирает некоторые элементы ТО и добавляет необходимые, чтобы передать мысль, достигает функциональной эквивалентности.
Анализируя переводы, очень трудно судить о том, как переводчик работал, что заставляло его использовать те или иные языковые формы. Мы попытались рассмотреть три перевода одного сонета и понять, что руководило автором перевода в передаче коммуникативного намерения автора. Мы увидели, что все переводчики адекватно передали мысль сонета. Это невозможно было бы сделать без обращения к дискурсу, без обращения к тем реалиям, в которых сонет был написан. Мы считаем, что переводчики творчески переработали образы и донесли их до русского читателя. Образы невозможно передать адекватно без обращения непосредственно к самому тексту, не воспринимая его как целостный организм, не воспринимая образы как единую систему. А они трансформируют главное, основную идею. Мы убедились, что во всех трех переводах образы выстроились в одну систему, в единый ряд и подводят читателя к основной идее произведения. Что касается раскрытия самих значений слов, их связей, то мы увидели, что диссонанс возникает у переводчиков и на этом уровне, каждый стремится использовать словарные дефиниции по-разному. Переводчик 1 передает слова, близкие к оригиналу, переводчики 2, 3 стремятся более отвлеченно использовать значения слов, их речь звучит более плавно, но они вводят дополнительные понятия. Д.Кузьмин и
Д.Щедровицкий передают образ, нарисованный Шекспиром, довольно точно(где любовь сравнивается со звездой), а для этого они обращаются к элементу системы и дискурсу, что раскрывает высший уровень переводческой деятельности, им удается снять диссонанс на уровне дискурса, текста, системы.
Как бы бережно не относились переводчики к тексту, им не удается избежать многочисленных трансформаций. Это нормальное явление при переводе поэзии, как мы сами смогли убедиться, потому что конечная цель перевода достигнута, несмотря на лексические и грамматические трансформации. Мы смогли заметить, что доминирующая роль все же принадлежит грамматическим трансформациям, так как все переводчики пользуются заменами, опущениями, добавлениями, перестановками. Это вполне объяснимо, так как «коды» совершенно разные. Они обусловливают и использование переводчиками лексических трансформаций: конкретизация, антонимический перевод.
Считаем, что переводчикам удалось добиться выравнивания когнитивного диссонанса на уровне дискурса, текста и системы.
II. 2. Особенности переводов 74-го сонета Шекспира
II.2.1. КОММУНИКАТИВНОЕ НАМЕРЕНИЕ АВТОРА ТЕКСТА ОРИГИНАЛА ОСОБЕННОСТИ яЗЫКА
И СТИЛя
ПЕРВЫЕ СТРОчКИ ВВОДяТ ОСНОВНУЮ ТЕМУ СТИХОТВОРЕНИя: УВЕРЕННОСТЬ, чТО
ЛУчШУЮ чАСТЬ СЕБя ПОЭТ ОСТАВИТ В СВОИХ СТИХАХ. ТО, чТО ЭТО ОСНОВНАя ТЕМА,
ЛЕГКО ПОДТВЕРДИТЬ, ПОСКОЛЬКУ НАШЕ ВНИМАНИЕ ФИКСИРУЕТСя НА ОПРЕДЕЛЕННЫХ
СЛОВАХ, ПОВТОРяЮЩИХСя НЕСКОЛЬКО РАЗ – ЭТО, ВО-ПЕРВЫХ, СЛОВО «СМЕРТЬ», АВТОР
ВЫРАЖАЕТ ЕГО МЕТАФОРИчЕСКИ «ARREST», ЗАТЕМ МЫ ОБНАРУЖИВАЕМ СВяЗЬ ЭТОГО
СЛОВА СО ВСЕМ КОНТЕКСТОМ СТИХОТВОРЕНИя ARREST – DEAD – CARRY AWAY. КЛЮчЕВОЕ
СЛОВО «СМЕРТЬ» МОЖЕТ АССОЦИИРОВАТЬСя С РАЗНЫМИ СЛОВАМИ, МНОГИЕ ИЗ КОТОРЫХ
ПРИСУТСТВУЮТ В СОНЕТЕ: A WRETCH’S KNIFE, EARTH, MEMORIAL, PREY OF WORMS,
DREGS OF LIFE. СЛЕДУЮЩИМ КЛЮчЕВЫМ СЛОВОМ яВЛяЕТСя СЛОВО «LINE» - СТИХ В
ДАННОМ СЛУчАЕ; ОНО яВЛяЕТСя ТЕМАТИчЕСКИМ, ТАК КАК ОБНАРУЖИВАЕТ ЛЕКСИчЕСКИЕ
СВяЗИ С ДРУГИМИ СЛОВАМИ СОНЕТА. ПОСКОЛЬКУ СТИХИ СВяЗАНЫ С ВЫРАЖЕНИЕМ
МЕНТАЛЬНОСТИ, С ВЫРАЖЕНИЕМ ДУШЕВНОГО СОСТОяНИя чЕЛОВЕКА, МЫ МОЖЕМ
ОБНАРУЖИТЬ СВяЗЬ ЭТОГО СЛОВА С ТАКИМИ СЛОВАМИ, КАК SPIRIT, THE BETTER PART
OF ME, MEMORIAL, THE WORTH. АССОЦИАТИВНО МОЖНО ПРОВЕСТИ СВяЗЬ МЕЖДУ ЭТИМИ
ДВУМя КЛЮчЕВЫМИ СЛОВАМИ – СМЕРТЬ И СТИХИ. СЛЕДУЮЩЕЕ ВАЖНОЕ СЛОВО «SPIRIT»,
ОНО ВСТРЕчАЕТСя В ТЕКСТЕ СТИХОТВОРЕНИя НЕСКОЛЬКО РАЗ, НО АВТОР ЕГО ЗАМЕНяЕТ
СЛОВОМ PART - PART OF ME – чАСТЬ МЕНя, КОТОРАя НЕ ПРЕДАЕТСя ЗЕМЛЕ, ЛУчШАя чАСТЬ МЕНя, ЛУчШЕЕ, чТО ЕСТЬ В МОЕМ ТЕЛЕ. С ЭТИМ СЛОВОМ АССОЦИИРУЮТСя
ГЛАГОЛЫ – ОНИ ОТНОСяТСя К НЕМУ – STAY, REMAIN, CONTAIN, CONSECRATE. ЕСТЬ
ЕЩЕ ОДНО СЛОВО, КОТОРОЕ ОБРАЩАЕТ НА СЕБя ВНИМАНИЕ, ТАК КАК ВЫРАЖЕНО
АРХАИчЕСКИ И ПОТОМУ ДАЖЕ ПРИДАЕТ ПАФОС ПОВЕСТВОВАНИЮ СЛОВО «THEE, THOU»
(ТЫ, ТЕБя, ТЕБЕ). ОНИ ПОВТОРяЮТСя В ТЕКСТЕ 7 РАЗ.
Имея эти ключевые слова arrest – line – spirit – thee, можно говорить о содержании и идеях сонета – после того, как я умру, у тебя останутся мои стихи, в которых будет увековечена моя душа, а моя душа посвящена тебе. Мы не знаем, кому именно посвящена душа поэта, потому что сонеты, как мы уже отмечали, посвящены и другу, и Смуглой даме, а так как английский язык не содержит родовых окончаний, остается неясным, обращается ли автор к мужчине или женщине.
Для того, чтобы обосновать коммуникативное намерение автора, недостаточно только вглядываться в слова, нужно знать социальную, культурную обстановку времени, на фоне которой был написан сонет. Кое-что нам может подсказать исследователь творчества Шекспира – А.А. Аникст [2, с.
334], он дает объяснение одной из строк сонета «The coward conquest… knife». Может быть, эта строка заключает в намек на убийство драматурга
Марло, вызвавшее в Шекспире опасение, что его может постигнуть такая же участь. Поэтому Шекспир пишет о том, что жизнь зависит от случайностей и тело можно убить, но дух никак нельзя, он воплощается, например, в стихах и будет жить вечно.
Содержание произведения воплощено в сложном комплексе его элементов, в их системе. Информация преобразуется в композиции, системе образов. Шекспир обращается к мыслям о том, что останется после него и облекает их в сонет, состоящий из трех катренов и куплет с несколькими метафорами и обобщающую концовку. Три образа занимают три катрена. В первом катрене смерть сопоставляется с арестом без выкупа и отсрочки. Во втором речь идет о душе, которая останется после смерти. В третьем – тело воспринимается как оболочка, не стоящая сожаленья, способная погибнуть случайно.
Целостность тексту придают с...

ВНИМАНИЕ!
Текст просматриваемого вами реферата (доклада, курсовой) урезан на треть (33%)!

Чтобы просматривать этот и другие рефераты полностью, авторизуйтесь  на сайте:

Ваш id: Пароль:

РЕГИСТРАЦИЯ НА САЙТЕ
Простая ссылка на эту работу:
Ссылка для размещения на форуме:
HTML-гиперссылка:



Добавлено: 2011.12.02
Просмотров: 1544

При использовании материалов сайта, активная ссылка на AREA7.RU обязательная!